1kino

Как вообще происходит контакт драматурга с постановщиком? Чья должна быть инициатива?
Владимир: Тут, наверное, мы неважнецкий экземпляр для ответа на ваш вопрос, потому что…

Олег: …никогда не были этим озабочены. Может, это неправильный закон, но в нашем случае он работает: если ты написал сильный текст, если присутствует строгая форма, – для нас это не абстракция, а сюжет, история, – если найдены герои и язык, на котором могли бы говорить именно эти герои, – то текст естественным, чудесным, не знаю еще каким образом находит путь на сцену, на экран. А уже постановщики, видимо, идут от того, что они могут в нем вычитать, найти, увидеть, что в унисон с их мышлением работает. Просто в современном театре или кино очень часто идут не от произведения, не от интуиций автора, а от каких-то обстоятельств. Вот есть репертуарный театр, в котором есть большое количество актеров, которых надо как-то занять. Есть какие-то условия, в которых находится, допустим, режиссер-постановщик. Знаете, наш опыт постановок здесь, в России, подсказывает, что очень часто режиссер ставит не произведение искусства, а свой собственный страх. Страх, что его не так поймут; что он театральный режиссер, и вдруг стал кинорежиссером, а вдруг скажут, что это не кино, а театр? И вот он начинает борьбу со своим страхом, или он подчиняется этому страху, – и получаются уже какие-то вещи, которые не идут из того, что есть произведение само по себе.

Это ведь и жизненная проблема: и в жизни легче тогда, когда вы функция. Вас понимают быстрее, и вы как-то безопасно существуете. Как только вы обозначаете себя в качестве человека, у которого есть свои склонности, представление о самоопределении, о гордости, о любви, о том, как это должно быть, – как только вы себя так позиционируете, начинаются проблемы. А дальше уже все зависит от того, готовы ли вы бороться, готовы ли существовать в режиме проблем – или подчиняетесь тому, что мир никак не празднует вашего появления в нем. Он в принципе уже упакован, и ты должен вписаться в него как функция, как дочь или сын в семье, как работник в офисе, как любовник или любовница в отношениях… Как только ты вдруг заявляешь о себе в качестве, банально говоря, индивидуальности, «Я», со своими привычками, странностями, заморочками, – ты уже проблема. Проблема сам для себя. Вот в этом человеческом смысле и художник – такая большая проблема. И всегда ведь хочется превратить это все в функцию. Когда мы ставили «Изображая жертву», мы были в Москве и очень помогали режиссеру, актерам, театру в целом, – потому что эту пьесу очень полюбил Олег Павлович Табаков, художественный руководитель театра, и он хотел, чтобы она была на сцене. Но вы же представляете, какой пресс был вокруг: как можно, чтобы на священной сцене состоялся этот монолог матерный, допустим? И было 10 или 12 прогонов с приглашением всех стариков, критиков, и они потом Олегу Павловичу на уши говорили: нельзя, нельзя, нельзя, – но он, приходя каждый раз, говорил себе: можно, можно, можно..

интервью целиком